# Чей нос лучше

Мухолов-Тонконос сидел на ветке и смотрел по сторонам. Как только полетит мимо муха или бабочка, он сейчас же погонится за ней, поймает и проглотит. Потом опять сидит на ветке и опять ждёт, высматривает. Увидал поблизости дубоноса и стал жаловаться ему на свое горькое житье.

- Очень уж мне утомительно, - говорит, - пропитание себе добывать. Целый день трудишься-трудишься, ни отдыха, ни покоя не знаешь, а всё впроголодь живёшь. Сам подумай: сколько мошек надо поймать, чтобы сытым быть. А зёрнышки клевать я не могу: нос у меня слишком тонок.

- Да, твой нос никуда не годится! - сказал Дубонос. - То ли дело мой! Я им вишнёвую косточку, как скорлупу, раскусываю. Сидишь на месте и клюёшь ягоды. Вот бы тебе такой нос.

Услыхал его Клёст-Крестонос и говорит:

- У тебя, Дубонос, совсем простой нос, как у Воробья, только потолще. Вот посмотри, какой у меня замысловатый нос! Я им круглый год семечки из шишек вылущиваю. Вот так.

Клёст ловко поддел кривым носом чешуйку еловой шишки и достал семечко.

- Верно, - сказал Мухолов, - твой нос хитрей устроен!

- Ничего вы не понимаете в носах! - прохрипел из болота Бекас-Долгонос. Хороший нос должен быть прямой и длинный, чтобы им козявок из тины доставать удобно было. Поглядите на мой нос!

Посмотрели птицы вниз, а там из камыша торчит нос длинный, как карандаш, и тонкий, как спичка.

- Ах, - сказал Мухолов, - вот бы мне такой нос!

- Постой! - запищали в один голос два брата кулика - Шилонос и Кроншнеп-Серпонос. - Ты ещё наших носов не видал!

Поглядел Мухолов и увидал перед собой два замечательных носа: один смотрит вверх, другой - вниз, и оба тонкие, как иголка.

- Мой нос для того вверх смотрит, - сказал Шилонос, - чтоб им в воде всякую мелкую живность поддевать.

- А мой нос для того вниз смотрит, - сказал Кроншнеп-Серпонос, - чтобы им червяков да букашек из травы таскать.

- Ну, - сказал Мухолов, - лучше ваших носов и не придумаешь!

- Да ты, видно, настоящих носов и не видал! - крякнул из лужи Широконос. Смотри, какие настоящие носы бывают: во-о!

Все птицы так и прыснули со смеху, прямо Широконосу в нос!

- Ну и лопата!

- Зато им воду щелокчить-то как удобно! - досадливо сказал Широконос и поскорей опять кувыркнулся головой в лужу.

- Обратите внимание на мой носик! - прошептал с дерева скромный серьенький Козодой-Сетнонос. - У меня он крохотный, однако служит мне и сеткой и глоткой. Мошкара, комары, бабочки целыми толпами в сетку-глотку мою попадают, когда я ночью над землёй летаю.

- Это как же так? - удивился Мухолов.

А вот как! - сказал Козодой-Сетконос, да как разинет зев, - все птицы так и шарахнулись от него.

- Вот счастливец! - сказал Мухолов. - Я по одной мошке хватаю, а он ловит их сразу сотнями!

- Да, - согласились птицы, - с такой пастью не пропадёшь!

- Эй вы, мелюзга! - крикнул им Пеликан-Мешконос с озера. - Поймали мошку и рады. А того нет, чтобы про запас себе что-нибудь отложить. Я вот рыбку поймаю - и в мешок себе отложу, опять поймаю - и опять отложу.

Поднял толстый Пеликан свой нос, а под носом у него мешок, набитый рыбой.

- Вот так нос! - воскликнул Мухолов, - целая кладовая! Удобней уж никак не выдумаешь!

- Ты, должно быть, моего носа еще не видал, - сказал Дятел. - Вот, полюбуйся!

- А что же на него любоваться? - спросил Мухолов. - Самый обыкновенный нос: прямой, не очень длинный, без сетки и без мешка. Таким носом пищу себе на обед доставать долго, а о запасах и не думай.

- Нельзя же всё только об еде думать, - сказал Дятел-Долбонос. - Нам, лесным работникам, надо инструмент при себе иметь для плотничьих и столярных работ. Мы им не только корм себе добываем, но и дерево долбим: жилище устраиваем, и для себя и для других птиц. Вот у меня какое долото!

- Чудеса! - сказал Мухолов. - Столько носов видел я нынче, а решить не могу, какой из них лучше. Вот что, братцы: становитесь вы все рядом. Я посмотрю на вас и выберу самый лучший нос.

Выстроились перед Мухоловом-Тонконосом Дубонос, Крестонос, Долгонос, Шилонос, Широконос, Сетконос, Мешконос и Долбонос.

Но тут упал сверху серый Ястреб-Крючконос, схватил Мухолова и унёс себе на обед.

А остальные птицы с перепугу разлетелись в разные стороны.