# Федорино горе

Скачет сито по полям, А корыто по лугам. За лопатою метла Вдоль по улице пошла. Топоры-то, топоры Так и сыплются с горы, Испугалася коза, Растопырила глаза: "Что такое? Почему? Ничего я не пойму". Но, как чёрная железная нога, Побежала, поскакала кочерга. И помчалися по улице ножи: "Эй, держи, держи, держи, держи, держи!" И кастрюля на бегу Закричала утюгу: "Я бегу, бегу, бегу, Удержаться не могу!" Вот и чайник за кофейником бежит, Тараторит, тараторит, дребезжит... Утюги бегут, покрякивают, Через лужи, через лужи перескакивают. А за ними блюдца, блюдца - Дзынь-ля-ля! Дзынь-ля-ля! Вдоль по улице несутся - Дзынь-ля-ля! Дзынь-ля-ля! На стаканы - дзынь! - натыкаются, И стаканы - дзынь! - разбиваются. И бежит, бренчит, стучит сковорода: "Вы куда? куда? куда? куда? куда?" А за нею вилки, Рюмки да бутылки, Чашки да ложки Скачут по дорожке. Из окошка вывалился стол И пошёл, пошёл, пошёл, пошёл, пошёл... А на нём, а на нём, Как на лошади верхом, Самоварище сидит И товарищам кричит: "Уходите, бегите, спасайтеся!" И в железную трубу: "Бу-бу-бу! Бу-бу-бу!" А за ними вдоль забора Скачет бабушка Федора: "Ой-ой-ой! Ой-ой-ой! Воротитеся домой!" Но ответило корыто: "На Федору я сердито!" И сказала кочерга: "Я Федоре не слуга!" А фарфоровые блюдца Над Федорою смеются: "Никогда мы, никогда Не воротимся сюда!" Тут Федорины коты Расфуфырили хвосты, Побежали во всю прыть, Чтоб посуду воротить: "Эй вы, глупые тарелки, Что вы скачете, как белки? Вам ли бегать за воротами С воробьями желторотыми? Вы в канаву упадёте, Вы утонете в болоте. Не ходите, погодите, Воротитеся домой!" Но тарелки вьются-вьются, А Федоре не даются: "Лучше в поле пропадём, А к Федоре не пойдём!" Мимо курица бежала И посуду увидала: "Куд-куда! Куд-куда! Вы откуда и куда?!" И ответила посуда: "Было нам у бабы худо, Не любила нас она, Била, била нас она, Запылила, закоптила, Загубила нас она!" "Ко-ко-ко! Ко-ко-ко! Жить вам было нелегко!" "Да, - промолвил медный таз, - Погляди-ка ты на нас: Мы поломаны, побиты, Мы помоями облиты. Загляни-ка ты в кадушку - И увидишь там лягушку, Загляни-ка ты в ушат - Тараканы там кишат, Оттого-то мы от бабы Убежали, как от жабы, И гуляем по полям, По болотам, по лугам, И к неряхе-замарахе Не воротимся!" И они побежали лесочком, Поскакали по пням и по кочкам. А бедная баба одна, И плачет и плачет она. Села бы баба за стол, Да стол за ворота ушёл. Сварила бы баба щи, Да кастрюлю поди поищи! И чашки ушли, и стаканы, Остались одни тараканы. Ой, горе Федоре, Горе! А посуда вперёд и вперёд По полям, по болотам идёт. И чайник шепнул утюгу: "Я дальше идти не могу". И заплакали блюдца: "Не лучше ль вернуться?" И зарыдало корыто: "Увы, я разбито, разбито!" Но блюдце сказало: "Гляди, Кто это там позади?" И видят: за ними из тёмного бора Идёт-ковыляет Федора. Но чудо случилося с ней: Стала Федора добрей. Тихо за ними идёт И тихую песню поёт: "Ой вы, бедные сиротки мои, Утюги и сковородки мои! Вы подите-ка, немытые, домой, Я водою вас умою ключевой. Я почищу вас песочком, Окачу вас кипяточком, И вы будете опять, Словно солнышко, сиять, А поганых тараканов я повыведу, Прусаков и пауков я повымету!" И сказала скалка: "Мне Федору жалко". И сказала чашка: "Ах, она бедняжка!" И сказали блюдца: "Надо бы вернуться!" И сказали утюги: "Мы Федоре не враги!" Долго, долго целовала И ласкала их она, Поливала, умывала, Полоскала их она. "Уж не буду, уж не буду Я посуду обижать, Буду, буду я посуду И любить и уважать!" Засмеялися кастрюли, Самовару подмигнули: "Ну, Федора, так и быть, Рады мы тебя простить!" Полетели, Зазвенели Да к Федоре прямо в печь! Стали жарить, стали печь, - Будут, будут у Федоры и блины и пироги! А метла-то, а метла - весела - Заплясала, заиграла, замела, Ни пылинки у Федоры не оставила. И обрадовались блюдца: Дзынь-ля-ля! Дзынь-ля-ля! И танцуют и смеются - Дзынь-ля-ля! Дзынь-ля-ля! А на белой табуреточке Да на вышитой салфеточке Самовар стоит, Словно жар горит, И пыхтит, и на бабу поглядывает: "Я Федорушку прощаю, Сладким чаем угощаю. Кушай, кушай, Федора Егоровна!"