# Про Емелю и щуку-волшебницу

За деревней, у речушки, Проживал мужик в избушке; Жизнь его была не мёд, Воз забот он в гору прёт, Да печали гонит прочь, В той работе день и ночь; Жить ему иначе грех, В сыновьях проблема в тех, У него их трое, в ряд, Кушать мальчики хотят! Год за годом так и шли, Все сыночки подросли. Вот женился старший сын, Жизнь у сына без кручин, Средний сын жену привёл И работать стал, как вол! Жёны тоже при делах, Работёнка им не в страх, А потом они все в поле, Нет семье на отдых доли. И, казалось, наконец, Радуй сердце ты, отец; Поживай без тех забот, Наедай себе живот! Да расстроен был старик, Прячет он печальный лик; Младший сын его, Емеля, Был ленивым в каждом деле! Эта нудная работа - Не совсем его забота, И жениться ему лень, В деле он одном кремень; Сытно, вкусненько поесть, Да на печь скорей залезть, Сутки спать на печке той, Чтоб до храпа, на убой! Так минуло восемь лет, Как-то осень встала в цвет, Всех в работу запрягла, Всем сейчас им не до сна; Лишь один Емеля спит, Сны он чудные глядит. Добрый вышел урожай, Закрома под самый край, От излишков вновь навар, Их сменяют на товар, А потом уж нет забот, Семью отдых зимний ждёт. День базарный наступил, На базар народ убыл, С сыновьями и отец, Погрузился, наконец. Дал Емеле он наказ, Самый строгий в этот раз, Чтоб невесткам помогал, Их ничем не обижал, А за помощь, посему, Обещал кафтан ему. Был Емелюшка согрет, Долго он глядел им вслед, А в деревню брёл мороз, Стужу раннюю он нёс. Наш Емеля влез на печь, Сбросил все заботы с плеч; Той минуты не прошло, Храпом домик сотрясло. Да невестушки в делах, При своих они правах. Этих дел невпроворот, Не смахнуть с лица им пот! Наконец свистульки-трели Тем невесткам надоели, К печке двинулись они, Слов своих не берегли: - Эй, Емеля, ну-к, вставай, Поработай-ка давай; Хоть воды нам принеси, Гром тебя здесь разнеси! Он сквозь дрёму отвечал, Им слова с печи швырял: - Неохота за водой, На дворе мороз такой, У самих же руки есть, Легче вёдра в паре несть, А тем боле, задарма, Не свихнулся я с ума! Прорвало невесток тут, В бой они опять идут: - Что сказал тебе отец, Помогать нам наконец?! Если ты пойдёшь в отказ, Пожалеешь, знай, не раз; Горьким выйдет тот кисель, Про кафтан забудь, Емель! И Емеля заюлил, Он подарки так любил, С тёплой печки стал вставать, Словом начал их хлестать: - Не орите на меня, Вишь, уже слезаю я! Разорались, дом трясёт, Мертвяка ваш крик проймёт! Он топор и вёдра взял, До реки трусцой домчал, Тут же прорубь стал рубить, Рот зевотою сушить; Нет в работе куража, На печи его душа! Прорубь долго он рубил, Выбивался весь из сил, Сделал дело, наконец, Полнить вёдра стал, делец; Уж ведёрки те с водой, А ему сейчас хоть вой: "Ох, водичка тяжела, Руки рвёт мои она! Только б мне её донесть, Да на печь скорей залезть!" Вдруг в ведро Емеля глядь, Сих чудес не мог понять; Щука плещется в ведре, Тесно ей в такой воде! Тут Емеля рот раскрыл, Удивлён не в меру был: - Это ж надо, так попасть, Поедим ушицы всласть, И котлеток сотворим, Вечер славно посидим! Только молвит щука та: - Из меня горька уха, И котлеточки горьки, Боком вылезут они; Лучше слушай и вникай, Да на ум себе мотай! Возвратишь меня домой, Стану я тебе рабой, Все твои желанья, друг, Я исполню без потуг! Говорю тебе слова, Скажешь их, Емель, едва; "По Емелину хотению, Да по щучьему велению..." И зови любой каприз, Будет вмиг тебе сюрприз, А сюрпризам тем, Емель, Нет конца, ты мне поверь! Поражён Емеля был, До ушей он рот раскрыл, Щуке верил и внимал, На печи душой лежал, Посему и двинул речь, Стал язык морозом жечь: - По Емелину хотению, Да по щучьему велению, Сами вёдра пусть идут, Сами к дому путь найдут! Вдруг издал Емеля крик, Ловит он счастливый миг; Вёдра двинулись вперёд, Без его совсем забот; Шли тихонько, без труда, В них не плещется вода! Щуку в прорубь он пустил, Вслед за ними припустил. Заявились вёдра в дом И на место стали в нём, И Емеля место знал, Тут же печку оседлал, Храп по домику несёт, Никаких ему забот! Да невестушки не спят, Вновь Емелю тормошат: - Ей, Емелюшка, вставай, Наруби нам дров давай! Шлёт Емеля им ответ, Суеты в нём просто нет: - Я, извольте знать, ленюсь, Делать это не возьмусь! Вон под лавкой есть топор, Да и выход есть на двор! Те невестки сразу в крик, Не впервой им мять язык: - Обнаглел ты уж, Емель, Зададут тебе, поверь! Возвратятся вот мужья, Мы расскажем про тебя; Обижать не стоит нас, Про кафтан за нами глас! И Емеля шустро встал, Он подарки обожал: - Всё, невестушки, бегу, Отказать вам не смогу; Нарубить мне дров пустяк, Вам я, милые, не враг! Только женщины за дверь, У Емели шаг не мерь. Он на печь обратно шасть, Начал речь в зевоте прясть: - По Емелину хотению, Да по щучьему велению, Эй, топор, живей вставай, Поработай-ка давай, А потом домой опять, Моего приказа ждать, А дрова пусть в дом идут, В печку сами упадут! Ну, а я вздремну чуток, Этак суточек с пяток! И топорик скок во двор, Стал рубить дрова топор. Нарубил он много дров И под лавку был таков, Те дровишки в печку прыг, Разгорелись в один миг. Шло за ночью утро вслед, В окна брызнул слабый свет, А морозец на дворе, Загулял по той поре! Огонёк дрова съедал, Аппетитом не страдал, Исходил запас тех дров, Под угрозой отчий кров! Вновь невестки кажут лик, Прут к Емеле напрямик: - Ты, Емеля, в лес езжай, Дров на вывоз запасай, И в отказ идти не смей, Собирайся, дуралей; Неровён ты нас обидишь, То кафтана не увидишь! С печки он тихонько слез И на дворик, под навес; В сани лошадь не запряг, Развалился в них, чудак! Посмешил он здесь народ, Смех по улицам идёт, А Емеля в тех санях, С речью странной на устах: - Эй, людская простота, Отворяй-ка ворота! Вам, народец, доложу, По дрова я в лес спешу! Чудеса народ творил, Ворота пред ним открыл: - Ты, Емель, не тормози, Много дров домой вези! Рысью, рысью, да в галоп, Чтоб не бил тебя озноб! Смех волною покатил, Ту Емеля рот раскрыл: - По Емелину хотению, Да по щучьему велению, Поезжайте в лес вы, сани, Возвратимся мы с дровами! С места сани сорвались, По дороге понеслись. Диву дивится народ; Сих чудес он не поймёт! Прикатил Емеля в лес, Обозначил интерес: - По Емелину хотению, Да по щучьему велению, Ну-к, топорик, навались, До семи потов трудись, И с дровишками домой, Я ж посплю часок-другой! Вмиг Емелюшка уснул, В ус себе совсем не дул, А топор был молодец, Погулял в бору делец; Был в работе голова, Бор пустил он на дрова, В сани скоренько убыл, В них топор чуток остыл. Сани двинулись домой, Те дрова в санях - горой, А Емелюшка в дровах, Спит с румянцем не щеках! Оказался слух так скор, Царь узнал про этот бор. Возмутился он: - Наглец, Что за свинство, наконец? Погубить мой бор в куски, Вправлю я ему мозги! Бьёт тревогу царь в набат, За Емелей шлёт солдат, И солдаты прямиком, Ворвались к Емеле в дом, Стали мять ему бока, Разбудили в нём зверька. Слёз своих он не скрывал, Всех их словом удивлял: - По Емелину хотению, Да по щучьему велению, Бей их, палка, не ленись, Перед ними не срамись! С места палка сорвалась, До солдат тех добралась. Им, служивым, и не снилось, Впасть в Емелину немилость, И позора им не смыть, Убегали во всю прыть; Доложили о Емеле, Синяков сокрыть не смели. Возмутился государь: - Он воистину дикарь! Так избить моих солдат, Не пойдёт такой расклад! Во дворец его, к утру, Битым быть теперь ему! А Емеля той порой Позабыл про этот бой. Он печурку обнимал, Ни о чём не горевал. Вот за ночью, наконец, От царя к нему гонец; Офицерик - мокрый ус, С ходу он вошёл во вкус: - Одевайся поскорей И до царских до дверей! А Емеля знай лежит, Да под нос себе бубнит: - На указ мне наплевать, Царь ваш может подождать! Как на двор придёт капель, Соизволю к вам я, в дверь! Возмутился вмиг гонец: - Ты, Емеля, не жилец! Он покрепче сжал кулак, Наглецу влепил тумак. Пал Емелюшка с печи, Позабыл про калачи. Стал в обиде он бледнеть, Гном праведным гореть: - Ты же, братец,офицер, Мне, какой даёшь пример?! Но урок я сей учту, Научу тебя уму! Офицер усы утёр, На Емелю вновь попёр: - Ты ещё и возражать, Служку царского пугать?! Я кому сказал: вперёд, И раскрой попробуй рот! Офицер рукой взмахнул, Тут Емеля психанул, Стал судьбу его вершить, Усмирять такую прыть: - По Емелину хотению, Да по щучьему велению, Поработай-ка, ухват, Задай хаму во сто крат! И ухват давай летать, Служку царского долбать. Резво он к царю бежал, Сказ ему пересказал. Царь готов был вынуть меч, В гневе том он начал речь: - Кто доставит, наконец, Мне Емелю во дворец?! Чин пожалую тому И медальку, посему! Вмиг нашёлся хитрый бес, В душу он к царю залез, До невесток поспешил, Обо всем их расспросил, Про кафтан у них узнал И Емеле клятву дал; Мол, поедешь ты со мной, Ждёт тебя кафтан любой, Да ещё подарков много, На обратную дорогу! И Емелюшка раскис, На плечах его повис: - Поезжай-ка ты, гонец, Поскорее во дворец! За себя я поручусь, За тобою вслед примчусь, Свой кафтан заполучу И такой, какой хочу! Хитрый бес убыл без бед, Изложил царю секрет, А Емеля в думку впал, Он на печке рассуждал: - Как же я оставлю печь, У царя там негде лечь? Долго он ещё сидел, Весь от думки той потел; Осенило разом вдруг, Мысль его пошла на круг: - На печи поеду, так, А иначе мне никак; На своих-двоих ходить - Можно ноги повредить! Он не тратил много слов, Говорил, не знал оков: - По Емелину хотению, Да по щучьему велению, Поезжай-ка, печь, к царю, А я сон свой досмотрю! Печка с места сорвалась, До дороги добралась, С ходу двинулась вперёд, Диву дивится народ: - У такого молодца, Чудесам сим нет конца! Печка знай себе скользит, Из трубы дымок струит! Вот примчалось, наконец, Это диво во дворец. Царь картину эту зрел, На глазах у всех белел, Взгляд к Емеле обратил, Строго с ним заговорил: - Ты зачем же царский бор, Запустил под свой топор? За поступок сей дурной, Ты наказан будешь мной! Да Емеля не дрожал, Он с печи ответ держал: - Всё "зачем" да "почему", Я тебя, царь, не пойму! Ты кафтан мне подавай, У меня ведь время в край! Царь открыл в том гневе рот, На Емелю он орёт: - Ты, холоп, царю дерзишь, Раздавлю тебя я, мышь! Вишь, разлёгся, барин здесь, Ты опух от сна уж весь! Да Емеле не вопрос, Речь царя из слов-угроз! Он на дочь царя глядит, Счастья в нём поток бурлит: "Ох, красавица, не встать, Дело нужно мне верстать, И к царю в зятья попасть, Захотелось, прямо страсть!" Развязал он язычок, Перешёл на шепоток: - По Емелину хотению, Да по щучьему велению, Пусть же доченька царя, Тут же влюбится в меня, Чтоб страдала от любви, Чтоб в слезах была все дни, И давай-ка, печь, домой, Скукота здесь, волком вой! Больно царь до слов охоч, Слушать мне его невмочь! Из дворца он покатил, Царь словечки проглотил. Стал он в гневе зеленеть, Местью праведной кипеть, А Емелю печь несёт, Снега шлейф за ней идёт. Прикатила печка в дом И на место стала в нём. Вот идёт в народ молва, Разлилась водой она; Про любовь царёвой дочки, Про её бессонны ночки. Царь ругает денно дочь: - Я устал слова толочь! За Емелю не отдам, Не вводи отца ты в срам! Уважай чуток меня, Иль тебе не дорог я? Дочь не слушает отца, Его мудрого словца. Осерчал тогда отец: - Это дерзость, наконец! Непокорная какая, Ждёт тебя судьба иная! Свадьбе этой не бывать, Вам наследства не видать! Слуг он скоренько собрал, Им приказ жестокий дал: - Нужно им задать урок, Изготовьте бочку в срок; В изготовленную бочку Посадить такую дочку, И Емелю опоить, С нею вместе заточить! К морю бочку ту свезти, Приговор там привести; Бочку в море сходу бросить, Пусть её волнами носит! Слугам выпал в первый раз, Исполнять такой приказ, Но ослушаться нельзя, Бочек много у царя, Посему и жалость прочь, Сей приказ свершился в ночь. Бочка скоро на просторе, Бьёт её волною море; В бочке наш Емеля спит, В бочке сны опять глядит. Долго, коротко ль он спал, Скоро страх его поднял. В темноте и страхе том, Бил он словом напролом: - Кто здесь рядом, отвечай, Или двину невзначай! Он дыханье затаил, Голосок был очень мил: - Не ругай меня ты зря, Здесь, Емеля, дочь царя. Заточил отец нас в бочку И на том поставил точку! В море мы сейчас с тобой, В споре с пагубной волной, А погибнуть нам иль нет, Лишь у Господа ответ! И Емеля понял суть, Возмутился, не вздохнуть. Стал он быстро говорить, Чудеса свои творить: - По Емелину хотению, Да по щучьему велению, Налетай же, ветерок, Чтоб в беде ты нам помог; Занеси нас в дивный край, Нас из бочки вызволяй! Ветер тут же налетел, Бочку с ходу завертел, Вмиг с воды её схватил, Вверх с собою потащил, Как до берега донёс, В щепу бочку он разнёс, И умчался стороной, Тишь оставил за собой. Дивный остров встретил их, При красотах всех своих; Золотой дворец на нём, Птиц полным-полно кругом, Чуть в стороночке - река, В ивах чудных берега, Воды реченьки чисты, Есть берёзки у воды, А в округе - светлый лес, Да луга цветных небес, А Емеля сам не свой, Пред царевной молодой; Взор его огнём горит, Сердце ноет и болит. Он не стал пред ней чудить, Попросил женою быть; Не пошла она в отказ, Взор её в Емеле вяз. Свадьба длилась три недели, Танцевали все и пели. Люд простой на свадьбе был, И едал, и много пил, И отец, и братья были, И невесток не забыли, А царь-батюшка в слезах, Им покаялся в грехах, И Емеле трон отдал, И ничуть не горевал, И Емеля, уж царём, К щучке той явился днём, Перед ней спины не гнул, Волшебство он ей вернул. Десять лет с тех пор прошло, Ох, водички утекло! Наш Емелюшка, как бог, Под собой не чует ног; Правит сутки напролёт, Хорошо народ живёт! У Емели пять детей, Пять прекрасных сыновей. Только, правда, пятый сын, Уж совсем ленивый, блин! Есть ещё один секрет, Пусть его узнает свет; Царь воздвиг за троном печь, Да ему на час не лечь; Коль теперь ты, братец, царь, То бока свои не парь! А на печь нашёлся спрос, Держит сын по ветру нос; Он на печке сутки спит, Царь на сына не кричит.